Неточные совпадения
Поставив стакан на стол, она легко
ладонью толкнула Самгина в лоб; горячая
ладонь приятно обожгла
кожу лба, Самгин поймал руку и, впервые за все время знакомства, поцеловал ее.
Заботы Марины, заставляя Нехаеву смущенно улыбаться, трогали ее, это Клим видел по благодарному блеску глаз худенькой и жалкой девицы. Прозрачной рукой Нехаева гладила румяную щеку подруги, и на бледной
коже тыла ее
ладони жилки, налитые кровью, исчезали.
Показывая редкости свои, старик нежно гладил их сухими
ладонями, в дряблой
коже цвета утиных лап; двигался он быстро и гибко, точно ящерица, а крепкий голосок его звучал все более таинственно. Узор красненьких жилок на скулах, казалось, изменялся, то — густея, то растекаясь к вискам.
Всем существом своим он изображал радость, широко улыбался, показывая чиненные золотом зубы, быстро катал шарики глаз своих по лицу и фигуре Самгина, сучил ногами, точно муха, и потирал руки так крепко, что скрипела
кожа. Стертое лицо его напоминало Климу людей сновидения, у которых вместо лица —
ладони.
Клим Иванович Самгин присматривался к брату все более внимательно. Под пиджаком Дмитрия, как латы, — жилет из оленьей или лосиной
кожи, застегнутый до подбородка, виден синий воротник косоворотки.
Ладони у него широкие, точно у гребца. И хотя волосы седые, но он напоминает студента, влюбленного в Марину и служившего для всех справочником по различным вопросам.
Капернцы обожали плотных, тяжелых женщин с масляной
кожей толстых икр и могучих рук; здесь ухаживали, ляпая по спине
ладонью и толкаясь, как на базаре.
Случалось, что петлей якорной цепи его сшибало с ног, ударяя о палубу, что не придержанный у кнека [Кнек (кнехт) — чугунная или деревянная тумба, кнехты могут быть расположены по парно для закрепления швартовых — канатов, которыми судно крепится к причалу.] канат вырывался из рук, сдирая с
ладоней кожу, что ветер бил его по лицу мокрым углом паруса с вшитым в него железным кольцом, и, короче сказать, вся работа являлась пыткой, требующей пристального внимания, но, как ни тяжело он дышал, с трудом разгибая спину, улыбка презрения не оставляла его лица.
— Альфред Осипыч! а как же спектакль? Ведь уж все было приготовлено, я из
кожи лез, и вдруг… Наташе Шестеркиной нарочно такой костюм заказали, чтобы плечи были как на
ладони. Ей-богу!.. Да что же это такое в самом деле?..
«Фу ты, что это такое!» — подумал себе дьякон и, проведя рукой по лицу, заметил, что
ладонь его, двигаясь по
коже лица, шуршит и цепляется, будто сукно по фланели. Вот минута забвения, в крови быстро прожгла огневая струя и, стукнув в темя, отуманила память. Дьякон позабыл, зачем он здесь и зачем тут этот Данилка стоит общипанным цыпленком и беззаботно рассказывает, как он пугал людей, как он щечился от них всякою всячиной и как, наконец, нежданно-негаданно попался отцу дьякону.
Мы шли по Терской области. Шакро был растрёпан и оборван на диво и был чертовски зол, хотя уже не голодал теперь, так как заработка было достаточно. Он оказался неспособным к какой-либо работе. Однажды попробовал стать к молотилке отгребать солому и через полдня сошёл, натерев граблями кровавые мозоли на
ладонях. Другой раз стали корчевать держидерево, и он сорвал себе мотыгой
кожу с шеи.
Буланин быстро и крепко трет их один о другой, потом обмакивает мякоть
ладони в порошок и так торопливо чистит пуговицы, что обжигает на руке
кожу. Большой палец делается черным от меди и кирпича, но мыться некогда, можно и после успеть…
Теперь он подошел к Елене, которая стояла, прислонившись к борту, и, возвращая ей билет, нарочно — это она сразу поняла — прикоснулся горячей щекочущей
кожей своих пальцев к ее
ладони и задержал руку, может быть, только на четверть секунды долее, чем это было нужно. И, переведя глаза с ее обручального кольца на ее лицо и искательно улыбаясь, он спросил с вежливостью, которая должна была быть светской...
И когда она утвердительно кивнула головой, Сима тихо примостился на краю кровати, положил белую руку Лодки на колено себе и стал любовно гладить
ладонью своею горячую пушистую
кожу от локтя до кисти.
— Какой праздник — отец умирает! Хозяин умирает! — плаксиво и зло хрипел отец, хлопая
ладонями по постели и всё перекатывая голову со стороны на сторону. Уши у него были примятые, красные, точно
кожа с них сошла. Он глядел в лицо сына мутными, налитыми кровью глазами и всё бормотал непрерывно, жалобно, а сзади себя Николай слышал предостерегающий голос тётки...